Чтобы не допустить роста невозврата кредитов, банкам следует тщательнее оценивать заемщика, грамотно сопровождать долги и начать наконец воспитывать потребителя
Не так давно сотрудники ОБЭП Чкаловского РУВД Екатеринбурга вместе с департаментом безопасности СКБбанка выявили группу мошенников, которые незаконно получали в банках потребительские кредиты. Затем пресс служба ВУЗбанка сообщила о задержании двух жителей Екатеринбурга, пытающихся получить кредит по подложным документам. Жульничество подобного рода — плод бурного созревания рынка потребительского кредитования. Впрочем, невозврат кредитов — не всегда следствие злого умысла: некоторые граждане не могут рассчитать возможности в силу собственной финансовой безграмотности. И немалая доля вины в этом лежит на самих банках.
На дрожжах
Потребительское кредитование на Урале стремительно развивается: на 1 сентября 2006 года общий портфель банков, работающих на его территории, составил 234,6 млрд рублей (прирост 45% к уровню начала года). Самые быстрые темпы — в Свердловской, Курганской областях и Удмуртии (50%), медленнее — в Башкортостане (34%). По объему портфелей в региональном разрезе структура рынка не изменилась: тройка лидеров — Тюменская, Свердловская и Челябинская области (66, 49 и 30 млрд рублей соответственно), в сумме они держат 62%.
На долю местных банков приходится треть кредитов: на 1 сентября ими выдано 74 млрд рублей (прирост по сравнению с началом года 56%). Наиболее сильны позиции у самостоятельных кредитных учреждений Свердловской (58%), Челябинской (34%) и Тюменской (37%) областей. На территориях первых двух, а также в Курганской области и Башкортостане 41% потребительских кредитов выдан Уральским банком Сбербанка России: в начале года он контролировал 48% рынка.
По отдельным самостоятельным банкам ситуация выглядит так: у 21го из 95ти портфель кредитов физлицам превысил 1 млрд рублей. Наибольшее увеличение — у СКБбанка (3,4 раза), банка «Оренбург» и ХантыМансийского банка (оба по 120%).
Параллельно с ростом объемов кредитования увеличивается просроченная задолженность: к осени этот показатель у самостоятельных банков региона составлял уже 2,7% (2 млрд рублей), что вдвое выше, чем на начало года. Наибольшая доля — у УБРиР (14,3%), Уралвнешторгбанка (9,7%), Мечелбанка (7,2%). Однако драматизировать ситуацию не стоит: примерно у половины уральских банков из списка «Э-У» (с портфелем кредитования более 1 млрд рублей) доля просроченной задолженности не превышает 1%. Примерно у половины банков резервы под просроченную задолженность, по нашим оценкам, сформированы в недостаточном объеме. Приведет ли такая ситуация к системному кризису?
Держи контроль
Наиболее рискованны экспресс кредиты: небольшие суммы, короткий срок, минимальное количество документов. Банкиры прекрасно понимали, чем грозит эта «скорость обслуживания». Чтобы компенсировать возможные потери, они изначально установили на эти продукты чрезвычайно высокие ставки. Понятно, что продавать кредиты под 60% годовых непросто, поэтому реальные цены банки скрывали в комиссиях различного рода. И эта политика стала миной замедленного действия: масса заемщиков, не умеющих рассчитать эффективную ставку кредита, не оценила реальные финансовые возможности и не смогла расплатиться. По версии председателя совета директоров банка «Северная казна» Владимира Фролова, банкротство отдельных банков возможно уже в первой половине 2007 года. Анализируя историю рынка потребительского кредитования в России, он выводит теорию «четырех волн»:
— Первая волна, когда среднестатистический россиянин, который берет экспресс кредит и возвращает его с вероятностью 97 — 98%, дает экспресс банку сверхприбыль. На второй волне появляются учреждения с хорошими рискпроцедурами, позволяющими предоставлять населению более дешевые кредиты. В сторону экспресс банков устремляется мутный поток неадекватных клиентов, возвратность падает до 80 — 85%. Тем не менее запредельная стоимость попрежнему позволяет экспресс банкам иметь хорошие доходы. Третья волна: экспресс кредитование становится кормушкой для криминала. Понятно, что вторая и третья волны накрывают друг друга: совокупный результат возвратности кредитов опускается до 65 — 70%. Реальная доходность начинает падать («балансовая» сверхдоходность, как правило, строится на занижении просрочки в финансовой отчетности). И, наконец, четвертая волна несет массовую перекредитовку и тотальный невозврат экспресс кредитов. Это финал, убытки и очищение банковского рынка от чуждого ему элемента.
Однако системного кризиса неплатежей банкиры все же не ждут. При одном «если» — стабильности макроэкономической ситуации, убежден директор управления кредитования частных клиентов Уральского банка Сбербанка России Вячеслав Решетников:
— В результате ухудшения рыночной конъюнктуры предприятия, особенно градообразующие, могут начать закрываться, приостанавливать деятельность. Это повлияет на уровень доходов многих людей, составляющих большую часть экономически активного населения. Вот это обстоятельство окажет безусловно негативное влияние на банковский сектор.
В такой ситуации каждому банку необходимо за счет собственных инструментов контролировать риски невозврата. По мнению Вячеслава Решетникова, чтобы не допускать высокого уровня просрочки, следует в первую очередь правильно оценивать риски на стадии выдачи кредита: «При определении способности конкретного заемщика вернуть кредит учитываются не только его доходы, но и стабильность их поступления, перспективы работы человека на конкретном рабочем месте. Важно также правильно оценить уровень расходов — на содержание семьи, коммунальные услуги и так далее».
Второй фактор — грамотная организация сопровождения кредита. По мнению начальника управления потребительского кредитования СКБбанка Константина Богатырева, клиенту необходимо напоминать, что кредит — обязательство, и он должен планировать свой бюджет таким образом, чтобы его доходов хватало на погашение кредита: «Заемщик может забыть отпроситься с работы, просто полениться прийти. Если все же человек допустил просрочку, нужно сообщить о ее размере и штрафных санкциях, и снова попросить прийти в банк. Если уже заемщик не реагирует, тогда подается иск в суд. Но, уверяю вас, на этом этапе остаются люди, которые сознательно не хотят платить по долгам, или мошенники».
Важно также отладить механизм работы с проблемной задолженностью. Вариантов два: доверить работу собственной службе безопасности или обратиться к специалистам по сбору долгов — коллекторским агентствам. В России чаще используется первый способ, на Западе — второй. Многие банки имеют собственные аналогичные службы и считают сбор долгов слишком деликатным делом, чтобы передавать его на аутсорсинг. «Вернуть в принципе можно любой кредит, вопрос, во что это обойдется банку. У нас — своя коллекторская служба. Если клиент теряет возможность обслуживать кредит, банк располагает рядом стандартных и легальных процедур, которые позволяют найти решение. Но мы признаем, что в принципе многим банкам удобнее продать “плохие” кредиты, чем пытаться их вернуть», — говорит член правления Райффайзенбанка, начальник дирекции по работе с физлицами Роман Воробьев.
Поэтому коллекторские агентства тоже имеют право на жизнь. По словам Ольги Медведевой, директора по развитию бизнеса Финансового Агентства по сбору платежей (Москва), «возврат просроченной задолженности достигает в целом 80%, и чем меньше просрочка, тем легче взыскать долг».
В любом случае главным инструментом профилактики невозвратов остается воспитание потребителя. Заместитель председателя правления Челябинвестбанка Татьяна Васик считает, что «у населения формируется модель потребления, по которой доступны любой товар и услуга. Люди не привыкли рассчитывать свои возможности. Между тем жизненная ситуация меняется, возникает масса обстоятельств, которые могут препятствовать возврату кредитов. Заемщик должен учиться просчитывать свои силы, а задача банка — четко объяснить процесс выплаты кредита и так сформулировать условия, чтобы минимизировать риски невозвратов».
У банков еще есть время, чтобы, используя все инструменты, не допустить системного кризиса.
