По мнению аналитиков ЦБ, если продолжать искусственно занижать национальную валюту, можно столкнуться скорее с более негативными, чем позитивными последствиями. Ослабший курс не простимулирует рост качества товаров и производительность труда.
Если проводить политику слабой нацвалюты при условии ее применения в России, то, как следует из аналитической записки департамента исследований и прогнозирования ЦБ, в ней таится больше не плюсов, а минусов. Эксперты говорят о четырех главных угрозах, которые влечет искусственное снижение курса рубля.
Первое последствие негативного характера, к которому может привести политика ослабления рубля, связано с торможением роста производительности труда. Слабая нацвалюта в основном может оказать поддержку трудоемким (государственное управление, строительство, сельское хозяйство), а не капиталоемким отраслям (логистика, добыча сырья и его переработка, производство оборудования, торговля, транспорт), ввиду того, что последние в большей степени проигрывают от растущих цен на импортные инвесттовары в рублевом эквиваленте. Тогда как трудоемким отраслям присуща более низкая производительность. Получается, что слабой валютой «дотируются» отрасли, в которых производительность труда низка, причем ресурсы лишены возможности перемещения в другие сферы, а это ведет к ограничению производственных возможностей экономики.
В минувшую пятницу, 12 мая, к закрытию торгов доллар стоил 57,085 руб., а стоимость барреля нефти сорта Brent - порядка $50,8.
Второй риск слабой нацвалюты связан с низким потенциалом роста в случае, если появятся демографические ограничения. И появления этого риска могут ожидать трудоемкие торгуемые отрасли (химическая пищевая промышленность, энергетика, добыча сырья, металлургия). Этим Россия отличается от Китая, где спрос на труд удовлетворяли прирост населения и урбанизация.
От начала 1990-х гг. до кризисного 2008 года Китай старался удерживать заведомо низкий уровень юаня для поддержки низкого уровня зарплат в валюте. В итоге Пекин нарастил экспорт товаров, хотя от этого пострадал рост потребления.
Но если говорить про традиционные отрасли, то в них отмечено снижение доли добавленной стоимости к середине нулевых по сравнению с серединой 1990-х. Как следует из обзора, это происходило при опережающем росте производительности и зарплат в секторах с большим капиталом и росте доли экспорта в сфере высоких технологий во всем экспорте товаров из Поднебесной. Но столь структурное давление потребовало еще больше снизить курс юаня, чтобы поддержать спрос на труд традиционными секторами экономики. Вместе с тем динамично развивающимся капиталоемким отраслям было необходимо предварительное накопление капитала и ограничение спроса на труд.
В итоге появилось противоречие — из-за поддержки традиционных отраслей был осложнен рост капиталоемких, то есть более высокотехнологичных. В итоге Китай все же отказался вести такую стратегию, так как ослабив нацвалюту, Китай решил проблемы первичной индустриализации, но с течением времени это перестало удовлетворять нужды дальнейшего развития страны.
Третий негативный момент: дело в том, что слабая нацвалюта может еще больше снизить уровень жизни, так как место размещения трудоемких производств, это, как правило, бедные страны с дешевым трудом. Демпинг по зарплатам через занижение валютного курса и ставки на трудоемкие производства требуют того, чтобы российская экономика вступила в гонку на снижение зарплат в более бедных странах, в которых дешевая рабочая сила избыточна. Если в России стимулировать развитие этих производств, то это бы ухудшило структуру отечественной экономики, в которой стали бы развиваться менее производительные отрасли, на фоне ограниченности предложения на рынке труда и возникла бы потребность в устойчивом снижении уровней зарплат и жизни.
И, наконец, четвертое негативное последствие связано с потенциальным ростом отставания в технологическом плане. Это вполне возможно из-за попыток выпустить товары, не применяя последние технологии за счет понижения зарплат и прочих издержек. Иначе говоря, по мнению экспертов, возникает угроза риска, что рост производства не вызовет рост благосостояния и будет носить неустойчивый характер. Благосостояние может расти, если встроиться в глобальные производственные цепочки на более высоком уровне, а это требует развития человеческого капитала и наличия кадров с высокой квалификацией.
Ослабят ли власти рубль?
Ни от одного из ключевых ведомств - ЦБ, Минфин, Минэкономразвития никогда не звучало разговоров о том, что они проводят последовательное ослабление нацвалюты. Но правительство не раз заявляло, что нацвалюта «переукреплена». Как считает глава МЭР Максим Орешкин, национальная валюта станет более слабой уже во 2-3 квартале 2017 года. При текущих нефтяных ценах к концу года курс может составить 62–63 руб, а если стоимость барреля нефти снизится до $40, то и 68 рублей. Как следует из слов Орешкина, сказанных в пятницу в интервью телеканалу «Россия 24», сейчас ключевой фактор укрепления нацвалюты - это приток капитала из-за рубежа, а уже летом мы столкнемся с довольно серьезным дефицитом текущего счета.
По мнению старшего экономиста Danske Bank Владимира Миклашевского, реакции рынка на словесные интервенции уже не видно, единственное, сказалось влияние недавнего комментария российского президента, который в конце апреля отказался от публичных разговоров о курсе рубля, «чтоб не навредить». В свою очередь, рынок отнесся к этому отрицательно. По словам главного экономиста БКС Владимира Тихомирова, любые вербальные интервенции - эффективны кратковременно.
Часть политики ослабления российской валюты, по мнению Миклашевского, и валютные интервенции, проводимые Минфином. Но их объем мал для серьезного влияния на курс рубля.
Даже если Минфин увеличит объем закупок, наблюдавшийся в январско-апрельский период (до 113 млрд руб./месяц), это не вызовет ослабления рубля, это может быть только если ежедневные объемы интервенций составят от $500 млн (порядка 29 млрд руб.). Рубль ощутит на себе давление, если закупать валюту начнет Центробанк — именно об этом недавно «намекала» глава ЦБ Эльвира Набиуллина, заявившая, что по мнению регулятора, возможен возврат к политике пополнения резервов при условии, что будет достигнута цель по 4%-й инфляции. Но с оговоркой, что ЦБ применит эту меру, только если она не окажет влияния на курс.
По мнению экономистов РАНХиГС и Института Гайдара, политика, ставящая целью ослабить рубль, вызовет только кратковременный рост экономики. Они прогнозируют в текущем году рост ВВП на 1,2% при стабильной нацвалюте, а в следующем году рост составит уже 1,8%. При невысоком курсе рост ВВП в 2017-м может составить 1,4%, но спустя год этот эффект исчерпается, и в 2018-м экономика вырастет всего на 1,5%.
